Познакомьтесь это джафар донор

Заговор против России (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

группе также будут выложены аудиорассказы и аудио-формат повести ' Донор'. . Если его укусят - а это должно было случиться непременно, и если булочник Джафар, который пек самые вкусные в мире коричные плюшки. Познакомьтесь. Арлинг, это Джаль-Баракат и его спутник. Целебные средства на основе чабреца. Rumiya Husnutdinova · целебные травы · Это удивительное растение способно убить до 98% раковых клеток . районы Матчи, Каратегина и Гарма. Это же решение было одобрено и в Москве3. Данное связанные с бывшим президентом Судана Джафаром Нимейри. Материал написан сылки для возникновения международного движения стран-доноров, готовых ока- Журн. «Знакомьтесь — Япония». 3 .

Бухтарь сидел на корточках возле ворот кузни и дымил, следя, как молодой Лех вращает вокруг себя сверкающим клинком, красуясь перед Румяной, а та только и рада.

Она и сама не замечала, как начинает теребить кончик толстой черной косы - большая редкость по меркам Димориса, в котором, почитай, все русыми урождались испокон веку, - и алеть, словно уложенное в горн железо.

Румяна была красавицей, хотя и не совсем обычной. Ее родители долго не могли завести детей, но в конце концов Господь-Кузнец послал им. Девчонка, а потом и девица получилась знатного росту, отцовская наука сделала ее широкоплечей и крепкой, а благодаря жару горна она всегда оправдывала свое имя.

Когда пришла пора созревания, девица расцвела всем на зависть, широкие плечи ничуть ее не портили, коса была толще мужской руки, а шея длинна, словно у лебедя.

Только цвет волос удивлял. Некоторые бабы судачили у колодца - мол, не от Дорота она такая чернявая, а от какого-нибудь залетного шехверца, но коваль жене верил железно и единственную дочь свою любил безоглядно. Румянка была выше большинства деревенских парней, сызмальства играла с мальчишками наравне, а повзрослев, не видела с ними своего будущего.

То ли дело Лех Зданек, единственный парень в округе, кто был выше нее, златокудрый, статный, белозубый, с молодыми усиками, которые когда-нибудь превратятся в настоящие гусарские усы. Под его взглядом Румяна алела, и начинал ее распирать томящий внутренний жар. Бухтарь вынул кукурузную люльку и ответил, выдыхая дым: Служили хозяевам многим и разным, это да, но в королевском войске не.

Но у меня топор был и щит, а с саблями да мечами я не умею. Коли так, то кроме сабли вам бы с пикой уметь. Гусарии главная сила - удар конными рангами и взлом пешего построения, а уж потом, ежели первая ранга преуспела, то и сабли в бой идут, и пистолеты, дабы успех укрепить Хотя, ежели найметесь, то до сроку вас в первую рангу и не поставят, будете во второй или третьей, как раз с саблей наготове. Его речь как-то сама собой стихла, будто калека вспомнил, что слишком давно не затягивался, и он сразу же исправил это упущение.

Румяна следила за мужчинами молча, хотя ей не нравилось, что теперь все внимание красавца Леха принадлежало Бухтарю. Еще можно боевой подвиг совершить, защитить офицера, защитить хоругвь от поругания либо, еще лучше, захватить вражескую хоругвь или вражеского военачальника.

Однако же, - его левая рука непроизвольно потянулась к правому плечу, но Бухтарь это заметил и вовремя пресек, - по опыту могу судить, подвиги иногда дорого стоят. Так что вот вам лучший совет: У вас ведь есть семейное дело, здоровье, и собой вы не дурны.

Растите коней для войска и живите себе в благополучии. Услышав такой совет, Лех скривился, не тая разочарования и презрения. Судьбинушка проявляет жестокость, убеждая нас, глупых смертных, в том, что ей плевать на наши планы. Мы-то думаем, что вернемся домой овеянными славой офицерами с дворянской грамотой за пазухой, а возвращаемся надломленными калеками, ежели вообще возвращаемся. По крыльцу уже спускался пан Миклой, и Лех спрятал саблю в ножны. Вскоре звонкая бричка уехала.

День продолжился в обычном порядке, ковали работали, отдыхали и вновь брались за работу, выполняя другие заказы. Одна Румяна была не в настроении. Она и сама не знала, что именно так ее раздосадовало, - то, о чем говорили Лех с Бухтарем, или то, что ей не удалось поговорить с милым ее сердцу человеком? А еще ее сильно пугало то, что Лех вскоре станет королевским воем, и она бы согласилась с предостережением покалеченного наемника. А с другой стороны, Румяне показалось, что тот очень уж дерзко говорил с Лехом, совсем обнаглел кметский сын!

А вдруг Лех обидится? За вечерней трапезой она все больше молчала и без аппетита возила ложкой в тарелке с репой, чем вызывала ворчание матери. Он даже пригласил заграничного магика, мастера в деле небесных огней или чего-то.

Соберется народ со всех окрестных деревень, а пан Зданек всех угощает. Дочка коваля задержала дыхание. Она, как и вся молодежь округи, грезила этим праздником и отчаянно боялась, что родители запретят ей идти. Богдана вопросительно глянула на мужа, а Дорот некоторое время молчал, будто смущенно, и глядел в миску. Приглашение для прочего люда - оно ить как бы общее, идите кто хотите, всем будем рады. Но он-то сам нас сегодня позвал, так что Вот, кстати, есть для тебя кое-что.

Богдана отошла к своему собственному сундуку, который Румянке с самого детства настрого запрещала открывать, и достала оттуда - дочь охнула и вскочила - новенький красный сарафан, расшитый кружевами и цветной вышивкой.

Девица, даром что была на голову выше своей родительницы, запрыгала вкруг той словно маленькая девочка. Это тебе пан Бэлза по нашей просьбе привез из Скирова, когда последний раз на тамошнюю ярмарку ездил. Все-таки золотой у него глаз, словно на тебе сшито! Пан Зданек слыл в округе человеком вполне уживчивым, богобоязненным и, что особенно располагало к нему кметов, щедрым.

Поэтому в том, одна тысяча шестьсот сорок первом, году Этой Эпохи он праздновал полнолетие своего старшего сына Леха с большим размахом. По такому случаю в лугах было устроено грандиозное гуляние с едой, выпивкой, высокими кострами и музыкантами. Развлекать гостей даже пригласили заграничного магика, а именно мага Дыма и Искр из архаддирского университета Мистакора.

Выступление его перед многочисленной публикой имело невероятный успех. Магик вышел к людям в длиннополом камзоле темно-серого, почти черного цвета, украшенном красно-оранжевой вышивкой, а потом начал творить огненное волшебство, наполнять ночное небо грохочущими и свистящими вспышками, плести из дыма иллюзорных танцовщиц, пускающихся в пляс, и призывать пламенных духов, которые устраивали над многоголовой толпой яростный бой друг с другом.

Румянка смотрела на представление с восторгом, и хотя она всю жизнь провела в кузне, ежедневно видя силу и красоту огня, то, что творил волшебник, казалось воплощенным чудом чистой красоты.

Даже пьяное бухтение Бухтаря, перебравшего медовухи, о том, что, мол, знавал он волшебника, кой драконов с полпинка разгонял и не занимался такими вот жалкими фокусами, ничуть не портило ей удовольствия.

А потом Румяна отправилась танцевать и вскоре уже крутилась в вопящем хороводе вокруг костра. Она была молода, и весь мир казался ей прекрасным добрым местом, особенно когда небо то и дело разрывали красочные взрывы синих, зеленых, золотых и красных цветов. Девушка дышала свежестью весенней ночи и восторгом от жизни, переполнявшей. Золотистый всполох ярко осветил лицо Леха Зданека, которое тепло улыбалось.

познакомьтесь это джафар донор

Юноша присел в приглашающем жесте, и она, не думая, взяла его за руку. Музыканты играли колобенку, резвую и веселую, а танцевал Лех знатно, и улыбка его сверкала, и смех Румяне на сердце медом лился. К завершению танца они оба, успев слегка вспотеть и как следует запыхаться, поклонились друг другу, а потом юноша подступил к ней и промолвил: Сердце Румяны заметалось, она разрывалась между предостерегающей мыслью в голове и горячим желанием идти куда угодно, едва лишь Лех Зданек укажет.

Он спускался по пологому склону маленького, покрытого травой и ромашками холмика, когда девушка его догнала. Идем, мне хочется многое тебе сказать. Оказалось, что на берегу ручейка было расстелено одеяло, а на нем лежала корзина со всякой изысканной съестной всячиной и даже большая красивая бутыль с игристым архаддирским вином.

Лех предупредил, что это очень коварное вино, что оно пьется легко, но потом наносит предательский удар исподтишка, если пьющий не рассчитал сил. Румянке в жизни не задавали столько вопросов и не слушали ее ответов так внимательно, как это делал он, а главное, девушка никогда прежде не ощущала такого удовольствия, рассказывая кому-то о своей обыденной, в общем-то, жизни.

О себе Лех говорил мало, все больше желая слышать ее и о ней самой, что зачаровывало. А еще он хорошо знал карту звездного неба. Румяна и сама помнила несколько созвездий, главнейшим из которых, конечно же, было созвездие Плуга, его вместе с еще пятью звездами порой называли Пахарем. Плуг много веков назад был помещен на королевский флаг Димориса вместе с символом Святого Костра, так что его знали все, но Лех показал ей Гигантов, Огненного Пса, Трех Сестер, ярко-синюю звезду, которую он назвал Блуждающей, якобы потому что она появляется в разных частях небосвода.

А еще он очертил для нее огромное созвездие Дракона, главной звездой которого была особенно яркая золотисто-желтая звезда, именовавшаяся Драконовым Оком. И он рассказал мне, что есть и другой миф, во сто крат старше самой Церкви. В любой другой раз с любым другим человеком Румяна тут же оборвала бы разговор, ибо узнать нечестивые слова было нетрудно. Диморис находился в составе Папской Области, и люди его веками опирались на путеводный свет церковного учения, а потому верили они истовее и жарче, нежели подданные некоторых иных амлотианских стран.

Малейший намек на нечестивые речи немедля вызывал в них тревогу из страха перед гневом Господним, но Но из мрака прилетел исполинский дракон, и, подобно мотыльку во тьме, стремился он к солнцу, не в силах отвесть от него глаз.

А когда дракон подлетел слишком близко, светило опалило его, и он пал в мировые воды замертво, обратившись первой твердью. Солнце же от удара исторгло из себя бесчисленное множество ярких искр, кои разлетелись во все стороны и осветили пустоту вселенского мрака. Потом Лех говорил уже другие слова, сладкие и пылкие, которые пьянили Румяну сильнее вина, и под их мягким напором весь мир отступал.

Все, что было раньше важно, теряло важность, все, чего она боялась, больше не страшило, и весь мир сузился до пульсирующего жаркого поцелуя и до сильных, но ласковых рук на ее теле. Юноша и девушка резко отпрянули друг от друга. Новый взрыв небесного света выхватил кривой силуэт Бухтаря, стоявший в нескольких шагах от них с бутылью из-под медовухи в руке. Вдруг из реки топлец вылезет или, того хуже, уболоток какой? Я здесь по своей воле!

Однако ж он по-умному решил, лаской донять. Так тоже можно, если мордашкой вышел. Во сколько ты ее честь оценил, пан гусар? Недешево, молодец, скупцом тебя не назовешь. Но все равно дешевле, чем сватов засылать, выкуп собирать и свадьбу играть, ага? Лех Зданек с шумом вдохнул, будто наполняя себя не только воздухом, но и яростью.

Румяна, видевшая его спину и скрытое тенью лицо Бухтаря, вздрогнула, вскочила и перехватила руку юноши. Очень крепко перехватила, как из всех девиц в округе только она, дочь коваля, могла.

Лех резко обернулся к ней со злым лицом, вырвал свою руку и быстро пошел прочь, не оборачиваясь. Когда он стал совсем неразличим в темноте, девушка медленно повернулась к Бухтарю. Калека оставил бутыль на земле и уже раскуривал свою кукурузную люльку. Табак в чаше разгорался при затяжках, немного освещая Бухтарево неприятное лицо, с вечной печатью сонной усталости на.

Ты старый несчастный человек, который хочет, чтобы все вокруг были так же несчастны, как и он сам! Я несчастен, это верно, но оттого я хочу, чтобы вокруг меня всем было счастье, чтобы люди позабыли о боли и скорби. Тогда, наверное, мне будет легче забывать про свою боль и скорбь. И мнение свое мне высказывать не. Плевать мне, Румянка, на мнение твое неразумное, тем паче что составлено оно не тобой, а гормонами игривыми.

Знаешь, что такое гормоны?

Book: Русь окаянная

Ну и не шибко важно. Он ловко схватил ее за запястье, да так крепко сдавил, что не вывернуться, и потащил обратно на луг. Да мать с отцом мне так рьяно на тебя кивают, что вот-вот головы у них от плеч отскочат! Смотри, мол, Румяна, какой Бухтарь хваткий! За ним будешь как за каменной стеной! Тьфу на вас всех! Бухтарь при этих словах остановился, повернулся к ней, резко замолчавшей от испуга, постоял недолго, а потом расхохотался так громко и искренне, что на глазах у девицы слезы от обиды навернулись.

Он отпустил свою пленницу и пошел дальше, а ей ничего не оставалось, кроме как идти. Я же тебе свистульки из дерева точил, лук игрушечный справил, показал, как нож метать, ты же истории про мою наемничью долю, почитай, каждый вечер слушала. Про то, как я с Мансом Вдоводелом ходил, как воевал то там, то сям, про то, как я море переплыл и в стране снежных баб побывал. По правде сказать, история про то, как Томех плавал за Седое море свататься к королеве женщин-воев, была ее любимой.

Матушка неодобрительно цокала языком и возбраняла Бухтарю рассказывать про такую срамоту, но именно эта история была самой приятной для мятежного Румянкиного духа. Бывший наемник рассмеялся опять, но уже тише. Но я не думаю, что когда-нибудь женюсь. Это вообще не столь важно сейчас, Румяна. А важно то, что собиралась сделать. Теперь, когда жар внутри нее сильно утих, она почувствовала стыд. В тебе вся их любовь, в тебе все их надежды, их стержень.

Коли ты честь свою опозоришь, представь, как им будет стыдно на улицу выходить.

познакомьтесь это джафар донор

Лех Зданек просто человек, ведомый людскими страстями, не самый плохой, наверное, но он был бы лучше, кабы заслал сватов, а вместо этого он скоро отправится в Спасбожень и запишется в гусарию. И обратно он, скорее всего, вернется через несколько лет уже с женой, да не из кметов либо мещан, а какой-нибудь знатной белой панночкой, что для его продвижения по службе будет сподручна. Жизнь такова, верь. Я ее видел, я ее, паскуду, знаю.

Они стояли и смотрели на ромашковый луг, на котором пили, ели, танцевали, распевали песни, прыгали через костры, бренчали на бандурах и целовались люди, справлявшие праздник весеннего равноденствия и день рождения человека, которого среди них не.

Но ты мне дай слово, что не станешь делать глупостей. Жизнь шла своим чередом, кметы приступили к весенней подготовке пашен для сева, и у ковалей не было даже лишней минуты продыху. Дорот с дочерью и одноруким помощником правил рабочий инструмент, а то и ковал новый. С празднования весеннего равноденствия минуло немногим больше недели, когда посреди ночи в Пьянокамне поднялся крик. Кто-то во всю глотку вопил: Но Пьянокамень не горел.

Зарево пожара красило ночное небо красным и оранжевым вдалеке, а немногим выше над заревом тем ползла по небесному куполу красная комета, вестница бед. К ней за прошедшие годы люди кое-как попривыкли, а пожар, куда более близкий, чем она, не на шутку их испугал. Огнеборцы вернулись с рассветом - и лошади, и телеги, и они сами были черны от сажи. На некоторых виднелись примочки, закрывавшие свежие ожоги, но жены и матери неустанно благодарили бога за то, что назад вернулись все до единого мужчины, и даже на одного.

Заговор против России (fb2)

Когда Румяна услышала имя, она с отчаянным ужасом стала пробиваться сквозь толпу встречавших и вернувшихся, работая локтями, но когда смогла выбраться к телегам, увидела лишь, как кого-то уже заносят во двор к Бухтарю. Прорвавшись же к его воротам, наткнулась на родного отца, который крепко ухватил ее за плечо. Из всех живьем мы нашли только Леха Зданека Лучше цирюльника в округе не сыскать, он у настоящих лекарей в их отряде наемном учился, так что не лезь под руку!

Он сказал, чтобы не мешали ему, ясно? А теперь домой и за работу, всем нужны плуги. День был потерян для. Румяна трудилась вместе с отцом, глядя на мир пустыми глазами. Она была бледна как приведение, работала без души и внимания, а когда отцу это надоело, он прогнал девушку в дом и запретил выходить.

Она не хотела есть, не хотела пить, лишь сидела на лавке и смотрела в окно, кусая нижнюю губу, и прекратила это, лишь когда мать закричала, увидев у нее на подбородке кровь. Когда ночь усыпила Пьянокамень и в деревне каждая собака видела уже третий сон, одинокая тень скользнула в лунном свете, пересекая улицу и крадясь вдоль стены одного из домов. Румяна залезла во двор к Бухтарю. Благо собаки он не держал, она пробралась под самое окно, где горел свет.

Встав на цыпочки, заглянула внутрь и увидела, как хозяин при свете нескольких свечей ходит туда-сюда по комнате, складывая разную всячину в кожаную сумку. Пока Бухтарь метался из стороны в сторону раненым зверем, явно торопясь, девушка изо всех сил старалась лучше разглядеть того, кого уложили на две поставленные рядом лавки, но край стола закрывал обзор, отчего она мелкими шажками стала двигаться влево, пока не задела ногой пустое ведерко.

То негромко стукнулось, упав, а Румяна присела и сжалась в комок от страха. Пьянокамень спал, а Бухтарь был так занят своими делами, что не заметил чуть слышного стука снаружи. Так она решила, прежде чем крепкие пальцы схватили ее за шкирку, и, не успев даже пискнуть, дочь коваля оказалась втащена в дом через окно. Я же знаю тебя, Румянка. То, что ты явишься посреди ночи, было очевидно. Она сделала крохотный шажок, другой, ощущая сильный запах мазей и Над бедолагой поработал не только огонь, но и тот, кто этот огонь по ферме пустил.

Погляди, если духу хватит. Бухтарь не обращал на нее внимания, продолжая запихивать в свою сумку какие-то бумаги, банки, бутылки, ковчежцы, будто та была бездонной, а Румяна, казалось, целую вечность преодолевала жалкое расстояние в три локтя, что отделяло ее от накрытого тряпкой лица.

✅ Не судите человека по внешности! Он стал донором костного мозга для маленькой девочки 😔

Тряпка едва-едва шевелилась, тревожимая дыханием, и девушка поклялась самой себе, что, что бы там ни оказалось, она не отдернет руки, не отвернется и не закроет глаз.

Румяна сорвала теплую, тяжелую от влаги ткань и бессильно осела на пол, клятву, впрочем, сдержав. Лицо Леха блестело от покрывавшего его жирного слоя мази, но было оно невредимо. Но если бы ты видела его лицо этим утром, твой визг услышали бы и в Спасбожене, как ни крепись.

Я восстановил его с самых основ, и даже успел переговорить с парнем, прежде чем он совсем ослаб. Бухтарь шаркающей походкой прошел к печке, выложил на стол крынку с молоком, миску хлеба и пару кружек. Козьим молоком его исправно снабжала вдова Лешек - уж очень калека его любил. Сев на свободную лавку, он плеснул в кружки и кивнул Румяне на табурет.

Та, пытаясь понять только что услышанные слова, бездумно повиновалась, села, взяла кружку и отпила, лишь тогда встрепенувшись, потому что молоко оказалось ледяным. Через несколько дней кожа окончательно приживется, а дотоле ты будешь за ним ходить и его утешать. Парень потерял всю семью, и всю его жизнь пожрал огонь, так что постарайся заставить его лежать смирно и не раздражать новые ткани. Румяна вроде бы и слышала, что он говорил, и даже понимала что-то, но в то же самое время и не понимала вовсе.

Большая часть ее головы была занята мыслями об одном только Лехе, но оставшаяся часть кричала о том, что Бухтарь Я-то думал, что хорошо схоронился, но они меня искали все эти годы, что я был в бегах.

Страшно подумать, сколько сил бросили на поиски, если всего за жалких пять лет успели добраться до такой глуши. Кому ты сдался так сильно, что из-за тебя людей огнем жгут?! Привставшая было Румяна в страхе плюхнулась обратно.

Там, у ручья в темноте, когда Лех едва не ударил Бухтаря, ей привиделось на краткий миг, будто глаза калеки вспыхнули.

На самый-самый краткий миг. Это так напугало ее, что девица вскочила и схватила юношу за руку. Потом она убеждала себя, что, конечно, тогда у ручья она лишь защищала однорукого старика, как велит Господь-Кузнец, но именно в тот самый момент она знала, что если Лех ударит Бухтаря, то с ним, с Лехом, произойдет нечто страшное, и надо было любой ценой спасти возлюбленного. Вот и опять полыхнули глаза Бухтаря лишь на краткий миг, но теперь Румяна была уверена.

Я беглый магик, примеривший на себе личину другого человека и пользовавшийся историями, которые тот человек мне рассказал, пока мы были знакомы. Пять лет назад я случайно встретил твоего отца, и так случилось, что спас его от смерти. В благодарность он, решив, что я бродяга, позвал меня к. Как я у вас в Пьянокамне прижился, ты знаешь, а вот теперь пора уходить. Беда слишком близко подобралась, еще чуть-чуть - и она заявилась бы прямо.

Пора сниматься с места. Они сидели молча - мрачный Бухтарь, тянувший козье молоко, и бледная Румяна, смотревшая на. Бухтарь отставил кружку, глянул на нее исподлобья и вздохнул. Сначала изменились глаза, из светло-карих став совершенно нечеловеческими, бледно-желтыми, потом лицо стремительно потеряло все знакомые черты. Бухтарь был настоящим диморисийцем, с простым и твердым лицом, с широкими скулами, широкой челюстью, носом-картоплей. Новое лицо благородно вытянулось, став уже, скулы приподнялись, щеки, с которых исчез и намек на бороду, впали, глаза провалились глубже, удлинившийся нос заострился, как и подбородок; изменилась, став изящнее, линия рта.

В новом облике Бухтаря были только две знакомые черты - две длинные складки, которые, постепенно истончаясь, пролегли от внутренних уголков глаз по обеим сторонам от носа к уголкам рта.

Когда-то матушка сказала, что это пути, протоптанные слезами на лице очень несчастного человека, хотя Румяна никогда не видела, чтобы Бухтарь плакал. Когда трансформация закончилась, дочь кузнеца замерла ненадолго, а потом набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать.

Бухтарь вскинул руку и сделал пальцем быстрый жест вроде того, каким опытный счетовод гоняет по спицам счетов костяшки, - рот Румяны был открыт, и она с силой выталкивала легкими воздух, но звук куда-то пропал, словно заблудился в голосовых связках и никак не мог найти дорогу.

Тот, кто звался Бухтарем, встал из-за стола, накинул на плечи серый шерстяной плащ, надел широкополую соломенную шляпу, закинул на плечо ремень сумки и взял стоявшие в углу трезубые вилы. И ему, возможно, если сойдетесь. Я был неправ, все-таки этот парнишка оказался хорошим человеком. Они пытали его, выведывая про меня, искали калеку-волшебника с покалеченной рукой и желтыми глазами. Конечно, парень не мог меня опознать, но когда они выведывали о новых людях, появившихся за последние годы, он не сказал им про.

Знал, что они придут сюда, не меня он покрывал, а тебя и твою семью. Видать, что-то там у него внутри к тебе есть, что-то очень сильное. Прощай, Румянка, и прости меня, если сможешь.

В прежние времена Тобиус мог широко шагать целыми днями без отдыха, мутировавший организм позволял проделывать и не такое, но за прошедшие годы он Похоже, Аттей свой выбор уже сделал.

Если верить тому, что Регарди случайно подслушал в Туманной Башне, первых серкетов в Цитадели уже не осталось, и, вероятно, Аттей тоже знал. Я вырос в Пустоши, но Нехебкай сказал мне, что я должен стать учителем.

Настоятель не хотел, чтобы я уходил, но мешать не. А ты, говоришь, учитель танцев? Я слышал о Школе Дальнего Берега. Ее основал легендарный Джемагул, третий воин Нехебкая, который учился с самим Махди. Как случилось, что тебе разрешили сопровождать группу избранных к Пустоши? Ничего личного, но ведь ты драган.

Насколько я знаю, старик Джемагул всегда трепетно относился к традициям. Арлинг почувствовал скользкую тропу и ответил со всей осторожностью, на какую был способен.

Когда в Иштувэга разразилась эпидемия, мы не остались в стороне. У Джемагула не было особого выбора, да и у меня. Вот так, немного трагичности ложь не испортит. Школа Дальнего Берега была выбрана им не случайно. Еще во времена его ученичества она считалась самой закрытой.

Иман даже предполагал, что Джемагул мог быть убит етобарами, с которыми имел серьезные разногласия, а его место с тех пор занимал ставленник клана душителей. Как бы там ни было, но Аттей должен был знать о школе из Иштувэга не больше, чем Арлинг.

Неприятный разговор был прерван появлением проводника из Пустоши, и Регарди вздохнул свободней. В молодости ему удавалось лгать. Серкет оказался пожилым кучеяром, от которого пахло старостью и временем, впрочем, как и от самой Пустоши.

Его движения были плавными и неторопливыми, а шел он так, словно постоянно танцевал медленный газаят. Он почти не разговаривал с ними, знаками показывая, куда следует наступать. Когда Арлинг различил особый, едва уловимый аромат, которым по необъяснимой причине пахла кожа всех серкетов - и даже имана, ему стало спокойнее. Хоть что-то в этом мире оставалось прежним. Пустошь Кербала, мечта всех учеников боевых школ Сикелии, последний оплот Нехебкая в мире людей, а теперь - гнездо предателей, выросла перед ними неожиданно, словно сама цитадель в нетерпении приблизилась, чтобы принять путников в свои объятия.

Когда они двигались по висячему мосту надо рвом, Арлинг бросил вниз камешек. Три, четыре, пять салей Через десять секунд камень стукнулся о стенку рва, после чего звук растворился в тишине, словно их накрыли колпаком, под которым не было ни времени, ни старости, ни молодости, ни жизни.

Арлингу захотелось задержаться, чтобы понять, чем именно были вызваны ощущения безвременья, но серкет поторапливал, шелестя сухими кучеярскими словами. Миновав мост, халруджи понял, что спасение имана из Пустоши будет относиться к чуду. Пройти пятьдесят салей по участку, который хорошо просматривался и простреливался со стен крепости, было невозможно.

Оставалось два варианта - проползти по дну рва или найти тайный подземный ход из Пустоши, который вывел бы их далеко за пределы территории со змеями.

Последний вариант нравился ему больше, так как исследовать на себе ловушки рва, Регарди не хотелось. Ворота закрылись с мягким хлопком, отрезав их от солнца и зноя. В Восточном Такыре всегда было светло - даже ночью, когда огромная луна и яркие звезды занимали весь небосклон, заливая сухую глину матовым светом.

Оказавшись в крепости, они погрузились в царство тьмы. Петляющий и плавно опускающийся вниз коридор сменился узкой лестницей, где с трудом расходились два человека. Стали попадаться серкеты, которые останавливались на небольших площадках, почти втискиваясь в стену, и терпеливо дожидались, когда они пройдут мимо. Вспоминая тех Скользящих, которые приезжали в Школу имана, и тех, которых он изредка встречал в разных городах Сикелии, Арлинг не мог найти сходства.

Скользящие из городов были скитальцами, потрепанными жизнью и пустынными ветрами, изгнанными и гордыми, с каменным стержнем невидимой силы и могучим знанием солукрая, пусть и искаженного, в сердцах. Серкеты из Пустоши казались сытыми и довольными хозяевами мира, которые отказались от его суеты и роскоши, погрузившись в молитвы. Многие из них перебирали в пальцах бусы, похожие на те, которые использовали священники Амирона из далекой Согдарии.

Здесь, в Пустоши Кербала, родина Арлинга казалась не более реальной, чем Нехебкай, имя которого было на устах каждого серкета. Чем ниже они спускались, тем влажнее становился воздух. Арлинг предположил, что где-то поблизости протекали подземные воды - те самые, о которых рассказывал учитель. По словам имана, вся Сикелии была пронизана подземными реками, которые, словно кровеносные сосуды питали ее сердце, не давая засохнуть от вечного зноя. Лестница неожиданно закончилась, обрушив на странников пространство огромного зала, который казался почти необъятным после узости спуска.

На миг Арлинг потерялся, чудом удержавшись на краю карниза, который вился по стене подземной пещеры, опускаясь к подножью озера. Водоем заполнял весь зал, искажая звуки и отбрасывая на лица людей причудливые блики. Халруджи потребовалось время, чтобы определить, что поверхность воды испещрена островками и веревочными мостами, которые вели в многочисленные лазы и коридоры по ту сторону озера.

Своды пещеры были густо изрезаны карнизами и уступами, по которым ходили люди в мантиях. Воздух шелестел от их плавных шагов и многоголосого шепота, повторяющего имя Нехебкая. Арлингу казалось, что бог серкетов проник ему в рот, прилепившись к горлу назойливой шелухой, которую ничем нельзя извлечь - только проглотить.

Лента карниза плавно отделилась от стены и подвела их к небольшому острову, который висел над водой на расстоянии меньше саля, соединяясь с другими островами веревочными мостами. Искушение забыть обо всем и окунуться с головой в темную глубь стало почти непреодолимым. Когда Аттей вдруг остановился и принялся кланяться, Арлинг спохватился и, опустив Сейфуллаха, запоздало преклонил колени перед четырьмя серкетами, которые ожидали их на острове. Как бы он не хотел выделяться, его уже заметили и пристально разглядывали.

Кто-то однажды сказал ему, что Скользящие умели читать мысли. Если это так, то его разговор с ними будет коротким. В зале было не меньше полсотни человек. Отдохни от нее, а она пусть отдохнет от тебя". Магда, его любимая Магда, как всегда пришла ему на помощь. Вернувшись к четырем серкетам, застывшим, словно восковые фигуры, Арлинг вскоре понял, кто именно вышел их встречать. В них было то, что всегда манило его в имане и заставляло грезить об Испытании Смертью.

Опаснее ивэев, отупевших от смерти и трупов, опаснее керхов, выжженных пустыней, опаснее его мыслей, которые цеплялись за прошлое, оголяя слабости и обрекая на поражение. Серкет, стоявший впереди, внимательно выслушал Аттея, и, когда тот закончил, простер к ним руки, словно желая обнять странников, от которых еще веяло жаром такыра и зноем.

Арлинг замешкался, гадая, что мог означать этот жест, но тут один юноша, который пришел с Аттеем, отделился от остальных и, подойдя к Скользящему, опустился перед ним на колени. Он так и остался сидеть у ног серкета, тогда как тот продолжал стоять с простертыми к ним руками. Всех ли гостей встречал лично главный жрец Нехебкая, или долгое отсутствие новых учеников, вызванное войной и вмешательством Подобного, заставило его изменить традиции?

Человек, предавший имана, не имел права улыбаться. Волна неприязни захлестнула, усилившись, когда раздался голос врага. То, что вы хотите предпринять, есть славнейшая из задач, но она нелегка. Прежде чем пройти Испытание Смертью, вы должны в совершенстве овладеть телом и разумом, забыть о себе и жить только для того, чтобы славить имя Нехебкая. Положив руку на макушку коленопреклоненного юноши, Бертран сказал с улыбкой, заглядывая в его глаза: Слишком много безумной преданности звучало в голосе будущего серкета, но Бертран остался доволен.

Подойдя к каждому из учеников, настоятель задал тот же вопрос: Наконец, он приблизился к Аттею, Арлингу и Сейфуллаху, которые стояли поодаль. Эти юноши станут новой надеждой серкетов.

Аттей почтительно склонился, но от Арлинга не ускользнуло напряжение в поклоне кучеяра. Он стоял перед Бертраном, словно жертва перед хищником, хотя Аттея вряд ли можно было назвать беспомощным.

А когда Бертран отвернулся, обратив внимание на Регарди, Аттей едва заметно выдохнул, словно опасался, что помимо приветствия настоятель скажет что-то. К нам уже приводили таких больных. Мы вылечим его, и он еще долго сможет служить Нехебкаю. За годы служения Сейфуллаху Регарди научился хорошо кланяться, поэтому вложил в поклон Бертрану столько уважения, почтения и благодарности, сколько это было.

Аджухам, который любил повторять, что у Арлинга перестает гнуться спина, когда дело касается поклонов, остался бы им доволен. Настоятель еще какое-то время смотрел на него, но Регарди не поднимал головы, опасаясь, что проницательный глаз серкета разглядит слепоту нового "учителя". Наконец, Бертран кивнул, словно соглашаясь с собственными словами, и покинул их, шелестя мантией. Официальная часть приветствия закончилась, но халруджи еще не верилось, что серкеты приняли.

Слишком легко поверили им жрецы, слишком быстро пустили в свой дом. Ощущение ловушки не покинуло и тогда, когда к ним подошел Скользящий, который представился Веором и сказал, что проведет их туда, где они смогут отдохнуть. Погрузив Аджухама на носилки, слуги Нехебкая понесли его по шатающимся мостам, заверив Арлинга, что он сможет навещать больного в любое время. Регарди не стал противиться, решив, что дарует мучительную смерть каждому серкету, кто посмеет его обмануть. Передав Сейфуллаха Скользящим, он направился за Аттеем и другими учениками, не теряя из внимания Аджухама.

Впрочем, серкеты не солгали и понесли Сейфуллаха туда же, куда двигалась вся их группа. Просторная зала, в которую они попали, была гораздо меньше первой пещеры. Почувствовав запах сухой травы, Арлинг вскоре наткнулся на циновку и тюфяк со свежей соломой.

Убедившись, что жрецы с Сейфуллахом зашли в соседнюю пещеру, откуда тоже пахло соломой и травами, Регарди вздохнул с облегчением - пока все шло по плану. Заняв циновку поближе к выходу и, притворившись, что спит, он принялся изучать голоса и запахи Пустоши, но многоголосый шепот серкетов, бродивших по веревочным мостам, убаюкивал и притуплял сознание. Хотелось последовать его зову и, уткнувшись носом в подстилку из жесткого сухостоя, забыться долгим сном, оставив суету и тревоги мира.

Ученики из группы Аттея сопротивлялись этому зову недолго, и вскоре пещера наполнилась тяжелым дыханием уставших людей. Подумав о Сейфуллахе, Арлинг прислушался к соседней комнате. Дыхание Аджухама было глубоким и спокойным.

Так дышат люди, которые передумали умирать, выбрав жизнь. Мысль о том, что он сумеет вылечить Сейфуллаха травами, украденными у серкетов, теперь казалась самоуверенной. Скользящие знали, как бороться со спирохетой, да и второй переход через пустыню Аджухам вряд ли бы пережил. Ему нужен был покой. Но Арлинг не знал, было ли оно у имана.

Учитель мог находиться в любой из сотни пещер. Регарди потребовалось бы не меньше недели, чтобы заглянуть в каждую. Размышляя о том, как пробраться хотя бы в одну из них, он не мог избавиться от ощущения, что имана в подземелье не. Регарди хотел бы, чтобы время превратилось в мягкое, липучее тесто, которое он растянул бы настолько, чтобы хватило на все его планы. Но оно было старой, сухой жилой давно умершего зверя, которая морщилась и истончалась с каждой секундой.

Думаю, причина в солукрае, ведь, говорят, мы не знаем истинного учения Изгнанного. Раньше я оставался в Пустоши на все время, пока мои ученики проходили Испытание.

Мне кажется, я, как Нехебкай, застрял между миром богов и людей. Словно Индиговый, я стремлюсь к людям, к жизни, люблю шумные кучеярские города и школу, но проходит время и меня неизменно тянет назад, туда, где я вырос, в Пустошь. А когда я возвращаюсь, мне становится не по себе, хотя Бертран всегда уговаривает меня остаться. Что-то здесь не так, вот уже несколько лет не.

Я провожу тебя до иштувэгского тракта. На том и расстались. Веор, серкет, приставленный помогать им, предложил Арлингу выбрать любую из соседних комнат-пещер, которые, как выяснилось, пустовали, но Регарди попросил оставить его в зале с учениками Аттея. Интуиция подсказывала, что соседство с ними могло быть полезным. В корзине было каша из проса и пресный хлеб с несоленым сыром, из чего Арлинг сделал вывод, что серкеты избегали специй и пряностей, которые составляли основу рациона любого кучеяра.

Раньше мы жили в нижнем ярусе, но после того как его затопило озеро, перебрались наверх, в башню. Учеников решили оставить там же, где и. Года идут, а в этом месте ничего не меняется, только людей становится меньше.

В этой комнате еще лет пять назад разместили бы человек пятьдесят. И все соседние были бы заняты. Здесь, в Пустоши, своя вселенная. А вот школ уже меньше. Замолчал и Арлинг, стараясь проглотить внезапный ком в горле. Не важно, какие школы имел в виду Веор, но ему вдруг послышались шаги учителя на песчаной дорожке Огненного Круга.

Виноватых здесь не найти. На все воля Нехебкая. Я принесу вам обед сюда же, - серкет резко сменил тему. Регарди показалось, что Веор взглянул на него с любопытством. Озеро с залом и примыкающие к нему комнаты открыты для. Это место для учеников, которые готовятся к Испытанию Смерти. Здесь вы можете ходить везде. Ответ Веора Арлинга не обрадовал.

Вот если бы серкет сказал, что ходить можно везде за исключением двух комнат слева или трех залов справа, тогда все было бы гораздо проще. Но легко не было уже. Странно, что он до сих пор не привык к. Едва Аттей покинул Пустошь, как всех учеников куда-то увел один из воинов Нехебкая, который накануне встречал их вместе с настоятелем Бертраном.

Наградить тем, чего не может дать… Настоящий политик! Великолепная, в меру роскошная гостиная в бежевых тонах. Большой круглый стол и ваза с цветами на. Портреты и зеркала по стенам.

Мягкие, удобные стулья и кресла. Клавесин или пиа… — Здравствуйте, Серж, — раздался у меня за спиной ангельский голосок. Она, слегка улыбающаяся, в двух шагах. Теперь уже в зеленом платье. Целовать или не целовать руку? Всё равно у вас по этикету не получится. Устраиваемся в креслах напротив друг друга. Когда я, гуляя, подобрала ее, она была на каком-то непонятном языке. И ваши первые слова тоже ничего для меня не значили.

А когда я приехала во дворец и опять раскрыла книгу, то оказалось, что я могу ее читать. Да и сейчас мы с вами разговариваем. Важно, что всё сложилось как. И при этом именно как надо? Тогда раскройте секрет, Серж. Зачем было нужно, чтобы я вас ждала? Почему на прогулку меня потянуло так далеко от дома? Что подтолкнуло меня оставить вам свой кошелек? Вот теперь вы здесь — и что дальше?

Я в вас не ощущаю ко мне любви и у меня к вам ее нет, — и, на мгновение задумавшись, добавила: Но ведь я сам всё это затеял, и нужно теперь как-то выкручиваться. Может, мое появление говорит о том, что ждать какого-то чуда откуда-то совсем было не нужно? Но, что делать, неестественность ситуации как-то выправлять.

Хотя бы для принцессы. Теперь ее очередь задуматься. Просто видно, как бушуют мысли в ее очаровательной головке, а взгляд не отрывается от моего лица. В глазах интерес, постепенно переходящий в изумление. Принцесса резко встает и протягивает мне руку.

Добавьте к нему тонкую бородку и усы. Положите на голову длинные волосы. То-то его лицо мне показалось чем-то знакомым. Откуда и кто вы? В которую и вернусь.

А может, и не вернусь. Мне очень нравится в Верне. Куплю на ваши, принцесса, деньги домик, найду работу. Я ведь неплохой механик. Мы могли бы быть друзьями. Насколько я слышал, он влюблен в вас, Виолетта, и очень ревнив. Ведь я ему опять отказала. Вслед за бароном Шварцем. И при этом оба остановились в "Морском драконе". Это Казимир для барона просто игрушка. Мария, Мария, быстро карету!

Истории старого Тбилиси. Киносценарий (Николай Ника Квижинадзе) / Проза.ру

Мы слетаем вниз по лестнице и выходим на площадь. Принцесса в нетерпении стучит каблучком. Он ко всему еще и хороший лекарь, — предлагает Крис.

Мы с принцессой вас ждать не будем. Это была не скачка, а какой-то бешеный полет. В котором карета потеряла правую дверцу, соприкоснувшись со стеной дома в каком-то узком проулке. Чудом никого не сшибли, благодаря луженой глотке кучера. От его криков народ разбегался на двести локтей впереди. Вот и "Морской дракон". Я выпрыгиваю в дверь без дверцы и галантно подаю ей руку. Принцесса чинно выходит, и мы не спеша вплываем в таверну. Мыслей в голове никаких, и я с порога небрежно изрекаю: Решили взглянуть, в чем.

Колин, стоявший посреди зала, вроде хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Шума, конечно, нет никакого. Молодой граф Казимир — один из наследников древнего рода — неподвижно лежит на полу в углу зала. На всякий случай я придерживаю принцессу за рукав, чтобы она не бросилась к телу. Вниз спускается человек-гора чуть ли не четырех локтей ростом и полутора локтей в плечах, за которым слуга тащит сундук.

Человек-гора подошел к принцессе и виновато потупился. Он бочком протиснулся в уличную дверь и исчез вместе со слугой и сундуком. Вместо него вваливаются Жозеф и Крис. Тот встал на колени над телом и приложил ухо к груди лежащего. Затем осмотрел его голову и констатировал: Колин ожил, бросился во двор и мигом вернулся с ведром воды.

Тело зашевелилось и, демонстрируя признаки жизни, начало отфыркиваться от воды, попавшей в рот. Граф Казимир влетел в таверну в своем обычном после визита к вам, принцесса, настроении. То есть злой как тысяча чертей. Барон как раз заканчивал обед перед отъездом. Граф подскочил к нему и закричал что-то в смысле: Дома своих не хватает? Не при дамах будь сказано. Затем схватил со стола кубок и выплеснул содержимое барону в лицо. То есть граф думал, что выплеснет. Но всё равно оскорбление.

Барон небрежно приподнялся и сделал вежливый жест рукой. Как бы отвечая на обращение графа Казимира. Граф упал на пол как подкошенный. Никогда еще такого не. Обычно падали собеседники графа. Кстати, а куда он делся?

Только лестница скрипнула где-то наверху. Колин, твоего чудного вина и всё, что есть на плите, тащи сюда! Обед давно прошел, а мы еще не ели. Правда, не обедали-то мы с Крисом, а остальные — не знаю. Жозеф предложил принцессе стул, а Колин торжественно принес тонкой чеканки кувшин и стаканчики на расписном подносе.

Появился Казимир, таща за собой стул, и уселся справа от принцессы. Успел как-то переодеться в сухую одежду. Левый глаз уже заплыл, а глазница посинела. Сидящие за столом прыснули от смеха, а виновник чисто по-мальчишески покраснел. Я даже позволяю вам повторить сегодняшнюю попытку сватовства.

Но не ранее, чем через две недели. Когда с вашего лица исчезнут следы пребывания в нашей стране барона Шварца. Такого поворота никто не мог и ожидать. Жозеф в облегчении вздохнул. Казимир в обалдении застыл. И тут начали подносить блюда и тарелки… Чего тут только не было! И целиком зажаренная на вертеле курица. И нежнейшее тушеное мясо без единой жиринки. И только что прокопченный свиной окорок.

И тающие во рту сосиски размерами с небольшие колбасы. И бульоны из птицы и не птицы. И запеченные на курином жире клубни диковинного еще пока овоща — картофеля. И целая дюжина кастрюлек с соусами и приправами. И еще куча разных блюд, в происхождении и составе которых мне так и не удалось разобраться.

Но в общем — явно не рыбный день. С таким вином, закуской и сотрапезниками время летит незаметно. Даже если обмениваться только междометиями, отмечающими качество блюд.

А больше ничего и не требуется, когда перед вами происходит спектакль любовного ухаживания и его приятия. Отрез;л и вырез;л принцессе самые лакомые кусочки. Предлагал попробовать тот или иной соус. А когда дело дошло до десерта, то выбирал и очищал самые спелые плоды.

Принцесса сдержанно, но благосклонно принимала эти знаки внимания, и только когда кавалер отворачивался, лукаво и заговорщицки улыбалась. Крис как завороженный созерцал это действо. Жозеф сосредоточенно молчал, а я время от времени смотрел по сторонам. Заведение постепенно заполнялось народом. Многие узнавали принцессу и подтверждали это, сняв шляпу, небольшим поклоном.

На что она в ответ вежливо кивала. Стало шумнее, а в дальнем углу появились музыканты и стали тихо наигрывать что-то нудное. Идиллию нарушил Герц, материализовавшись из ниоткуда. Казимир, распорядитесь, чтобы подали мою карету. Серж, проводите меня, пожалуйста. Мы вышли на улицу. Жозеф и Крис остались за столом, а Герц поспешил к своей коляске.

Она удивленно приподняла брови, но промолчала. Оторванная дверца оказалась уже на месте. Мы сегодня достаточно времени провели вместе, — и протянула ему руку для поцелуя. Карета скрылась, а Казимир отцепил от коновязи свою лошадь, вскочил в седло и не спеша двинулся по улице вниз, в сторону порта.

Только Крис уже клюет носом. Жозеф, у меня такое предчувствие, что вы не прочь меня расспросить о чем-то. Жозеф достал трубку, не спеша набил ее табаком, прикурил от свечи, затянулся и пустил в потолок густой клуб дыма.

На мне защита государства. Мне известно, что вы никогда не были в Верне, а принцесса не покидала Верна. Вдруг вы появляетесь неизвестно как, и оказывается, что вы чем-то связаны с принцессой. Причем до такой степени, что мне кажется, вы имеете прямое отношение к событию, произошедшему сегодня за этим столом. Вы очень похожи на нас с братом. Хотя, например, он этого не заметил. Всё это очень странно. Но странность не преступление.

Вы не волшебник — это. И от вас не исходит никакой опасности. Уж я-то в этом разбираюсь. Однако и у вас есть вопросы ко. Вы совсем не похожи на волшебника. Как вам такую благополучную страну удается сохранять без армии и флота? На самом деле волшебником нужно просто родиться, и возраст тут играет малое значение.